Я слушал тишину, в которой воплей нет, Сбежав, встречать рассвет, от городской рутины... Сбежав от ярких дней, что ткут полотна лет Из золотистых струн, потоньше паутины...
Я слушал как молчит, в степи, густой туман. Как зеркала озер целует летний ветер. Я не вкушал вина, но был изрядно пьян, В объятиях тиши, в Раю на этом свете.
Я сдержанно дышал, сомкнув ряды ресниц. За несколько часов я не издал ни звука... Я слушал тишину, сквозь шепот певчих птиц. А выслушал себя... Такая, в общем, штука.
Я негатив забув, давно усе пробачив, Не чув чарівних слів, палких очей не бачив... «Щоб не згубити друзів – не залізай їм в душу!» Я більше цей закон ніколи не порушу!
В очках и сандалиях на босую ногу, Похож на батана, шлифует дорогу. Зеленый подмигивал, «зебра» лежала, Задумался и не услышал сигнала…
Красотка, на красном купе, от Феррари Задела. Царапина – прямо на фаре! Хлопок! Тормоза, как писклявые трубы. «Простите, мужчина, я красила губы...»
«Да ладно, бывает», он ей улыбнулся, Поднялся, два шага и тут же споткнулся, Шарахнулся на полотенце асфальта, Вонзив подбородок в футлярчик от альта...
Удар, сотрясенье, в больничной палате Она навещала, в коротеньком платье. Ее декольте – лучший врач, не иначе! Три дня и они прикатили на дачу,
На той же Феррари роскошного цвета, С изъяном на фаре, но важно не это, А то, что в течении этой субботы, Познал, что прекраснее правильной ноты –
Горячие губы, слова что без фальши. Не трудно представить, что с ним было дальше... Он счастлив, влюблен и здоров, без сомнений. Побольше бы в жизни таких сотрясений.
Было все так спокойно, всему вопреки. Непонятно зачем повстречались однажды мы... Два ручья не спешили к истоку реки. Ведь у нас было все хорошо, но у каждого.
Открываются окна, когда духота. Дождь очистил строку из листа, из бумажного, На котором начертана фраза, не та... Будет все хорошо у нас, но отдельно у каждого.
Пустота это крест дураков и вельмож. Настоящее чувство не подобие – страстному! Смысл очень разнится, хотя и похож... Будет все хорошо у нас, только по-разному.