Взяв художник скляне полотно і гойдав, На холодний колодій нанесено срібло. Лише кілька хвилин чаклував, малював. Замість пензлів і фарб – руки, розчини, світло.
Я волен! Как поэт. Мне чужды предрассудки, Я не гружу, напрасно, слова, чернила, Вас. Коньяк стоит, закрыт, уже вторые сутки, И Музой не обласкан, поди, четвертый час...
Я волен, словно птах, что рассекает небо, Что с высоты Богов, читает этот мир. Я не достиг высот, а мне бы, мне бы, мне бы... Душой постигнуть Храм, и лишь потом – в трактир...
Какая суета – томиться в изобилье, Горячий черный хлеб, не запивать вином... Чтоб в старости твердить: мы были, были, были... Я волен! Я – сейчас! А прошлое – потом. 15.02.2012 года
Не прикладав зусиль, але дивився в очі, Казав, що дуже гарна, він не казав, що хоче... Він не наполягав, якось саме собою Вони у дивне сяйво пірнули з головою.
В большом магазине, со светом из окон, Найти, что-то к празднику, в целом – морока… Средь кукол, машинок, конструкторов, хрюшек… Стоял мальчуган в королевстве игрушек.
И дергая за руку маму, игриво, Он видел, он знал – как все это красиво! Он верил, он ждал, он просил очень громко… Себе, что-нибудь, в день рожденья сестренки…
А мама сказала тихонько, но строго: «Малыш, мы не можем позволить так много». Поглаживал, дергал медведя за лапу, Ему не понять бестолкового папу.
Ведь папа, как раз – на морях, у линкора, Искусно «лапшал», без стыда и укора, Какой-то девчонке, моложе немножко... Целуя, как маму, назвал ее: «крошка».
О долге – забыл, о реалиях жизни, Он просто ушел, разлетелся как брызги! А в зале реальном, игрушечном зале – Стоял мальчуган и давился слезами.
Як добре, що ти є. Як добре, що зі мною, Як добре, що не пройдеш крізь мене, стороною. Колись я увійду в твої глибокі очі. Я знаю, що не зараз. Чекаю, мрію, хочу!
За роками
